You must enable JavaScript to view this site.
This site uses cookies. By continuing to browse the site you are agreeing to our use of cookies. Review our legal notice and privacy policy for more details.
Close
Homepage > Regions / Countries > Europe > North Caucasus > The North Caucasus Insurgency and Syria: An Exported Jihad?

Джихад на экспорт? Северокавказское подполье и Сирия

Europe Report N°238 16 Mar 2016

The blown up house of the local imam, the brother of a notorious insurgency leader Ibragim Gadzhidadaev. CRISIS GROUP/Varvara Pakhomenko

Дом члена вооруженного подполья в Дагестане, разрушенный силовиками.
ФОТО Варвара Пахоменко


КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИE И РЕКОМЕНДАЦИИ

В последние два года на Северном Кавказе, где на протяжении двух десятилетий идет затяжной вооруженный конфликт, отмечалось резкое снижение насилия. Это частично объясняется тем, что большинство радикалов из региона примкнули к вооруженным группировкам в Ираке и Сирии.

К июню 2015 года большинство групп северокавказского подполья присягнуло на верность Исламскому государству (ИГ, организация запрещена в РФ), позже получив статус его новой «провинции» – «Вилаята Кавказ». Однако некоторые малочисленные группировки в Дагестане и Кабардино-Балкарии сохраняют верность региональной джихадистской организации «Имарат Кавказ» (ИК, организация запрещена в РФ), хотя база их поддержки и операционные возможности сведены до минимума. Россия и ИГ находятся в состоянии прямого конфликта друг с другом: российские силовики заявили, что в 2015 году они предотвратили несколько инспирированных ИГ терактов; ИГ не раз угрожало нанести удар по России и взяло на себя ответственность за уничтожение самолета над Синайской пустыней 31 октября, когда погибли 224 россиянина, возвращавшихся из Египта, и за два теракта в южном Дагестане. Наряду с защитой национальной безопасности России необходимо безотлагательно приложить усилия для достижения подлинной дерадикализации, и эффективнее разрешать накопившееся легитимное недовольство жителей Северного Кавказа, систематически работать над преодолением первопричин насилия в регионе.

Условия для тех, кто ведет вооруженный джихад на Северном Кавказе, качественно изменились в период подготовки к Олимпиаде-2014 в Сочи. Российские силовые структуры разгромили и парализовали деятельность ИК, почти лишив его возможности осуществлять операции и коммуникацию, в то время как  то, что ИГ называет своим «пятизвездным джихадом» набирало популярность. К нему подключились сотни жителей региона и выходцев с Северного Кавказа в европейских и ближневосточных диаспорах. В результате экспорта джихада с Северного Кавказа на Ближний Восток у России появились новые враги, а конфликт из регионального превратился в глобальный.

Накануне Олимпиады, когда в России началось активное наступление на салафизм, Турция стала популярным направлением как для российских джихадистов, использовавших ее для транзита в Сирию, так и для мирных консервативных мусульманских семей, которые сделали эту страну своим новым домом. «Новые мухаджиры» (иммигранты) из России образовали тесно связанные, почти самодостаточные общины, в основном в Стамбуле и его пригородах. До тех пор пока в 2015 году в Турции не произошли инспирированные ИГ теракты, власти не сильно беспокоили ни тех, ни других. Русскоговорящие представители ИГ, которые помогали новоприбывшим пересечь сирийскую границу, могли спокойно осуществлять свою деятельность. Несколько высокопоставленных представителей и идеологов ИК, которые переправляют людей в группировки, не относящиеся к ИГ, по сообщениям, также оперируют на территории Турции. Кроме того, с 2003 года в Турции были убиты восемь человек, связанных с чеченским подпольем (последний из них – в 2015 году); по некоторым данным, лицами, действовавшими по заданию российской Федеральной службы безопасности (ФСБ). Власти Турции заявляют, что часто у них нет достаточных доказательств, которые позволили бы более решительно, но в рамках закона пресекать подобную деятельность. Тем не менее, с недавних пор они существенно усилили меры безопасности.

Выходцы с Северного Кавказа воюют в Ираке и Сирии не только на стороне ИГ, но и на стороне «Джабхат ан-Нусры» (организация запрещена в РФ), а также в независимых группах, не аффилированных ни с одной из этих организаций; обычно под командованием чеченцев. Благодаря своей репутации бесстрашных бойцов чеченцы быстро продвигаются до уровня командиров небольших групп либо занимают позиции второго-третьего уровня в ИГ. Самым высокопоставленным выходцем с Северного Кавказа в ИГ является Абу Омар Шишани, по сообщениям, недавно тяжело раненый или убитый в ходе американских бомбардировок. По имеющейся информации, его военные успехи, особенно лидирующая роль в захвате иракской провинции Анбар и части восточной Сирии, помогли Абу Бакру аль-Багдади провозгласить халифат. Также Умар Шишани смог добиться того, чтобы противостояние с Россией стало важным пунктом повестки ИГ. Стремясь укрепить свое положение в ИГ, Шишани и его амбициозный соратник, пропагандист из Карачаево-Черкесии Абу Джихад, в 2014 году приступили к кооптированию северокавказского подполья. Итогом стал почти всеобщий переход северокавказских боевиков в ИГ.

Утверждается, что накануне Олимпиады российские силовые структуры открыли границы для местных радикалов, чтобы дать им возможность выехать за пределы Северного Кавказа, хотя одновременно власти криминализовали участие в вооруженных формированиях за рубежом «в целях, противоречащих интересам Российской Федерации». Однако со второго полугодия 2014 года власти сократили отток, начав охоту как на вербовщиков и сборщиков средств для ИГ, так и на потенциальных боевиков. Вместе с тем усилилось давление на законопослушных салафитов, особенно в Дагестане. В Чечне политика в отношении салафитов традиционно еще жестче. МВД Чечни регулярно проводит кампании против них. По сообщениям, в 2015 году многих задержали, в конце года несколько человек исчезли. Глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров ведет неконфронтационную политику: он не позволил официальному духовенству захватить главную салафитскую мечеть в Насыр-Корте и пытается консолидировать верующих республики. В Кабардино-Балкарии фундаменталисты тоже не жалуются на систематические притеснения со стороны силовиков.

По мнению многих северокавказских салафитов, основной мотивацией выходцев из региона отправиться на вооруженный джихад в Сирию являются религиозные убеждения. Непосредственно религиозный контекст подкрепляется глубоким недовольством, которое подталкивает к радикализации: неразрешенные конфликты, неподотчетное и непрозрачное государственное управление, неудовлетворительные социально-экономические условия, а также глубокое чувство несправедливости и отчужденности. ИГ предлагает сторонникам вооруженного джихада на Кавказе альтернативу суицидальной борьбе у себя дома и делает отъезд с целью выполнения своих религиозных обязательств еще более убедительным. Представляя себя эгалитарным социальным государством, ИГ выделяет квартиры и денежные пособия семьям боевиков и предлагает возможность карьерного роста по заслугам, а также публичной мести за то, что воспринимается ими как унижение мусульман во всем мире.

Для того чтобы остановить поступление серьезного подкрепления ИГ со стороны Северного Кавказа, России необходимо выработать стратегию дерадикализации, объединив интеллектуальные ресурсы из разных областей и дисциплин, включая экспертов по региону, непредубежденных сотрудников силовых структур, работников образования и умеренных религиозных лидеров. Законопослушные фундаменталистские лидеры могут значительно повлиять на молодежь. Кроме того, важно создание контролируемых, но безопасных каналов возвращения к мирной жизни и программ, направленных на предотвращение радикализации в тюрьмах. Пожалуй, самым мощным оружием против вербовщиков могут стать личные истории тех, кто, разочаровавшись, вернулся из Сирии и Ирака.

РЕКОМЕНДАЦИИ

Для искоренения первопричин радикализации

Правительству Российской Федерации:

1.  Признать, что радикализации способствуют неразрешенные конфликты, накопленные противоречия и ограниченные возможности для развития региона. Активно устранять эти факторы путем введения более демократических процедур и установления верховенства права, обеспечения разумной децентрализации, социально-экономического развития и занятости молодежи, улучшения качества государственных услуг, особенно образования.

2.  Способствовать трансформации религиозного конфликта между приверженцами традиционного ислама и фундаменталистами, для чего способствовать диалогу между суфиями и салафитами в Дагестане, Чечне и Ингушетии и прикладывать дополнительные усилия по интеграции законопослушных салафитских общин в жизнь остальной части общества по всему Северному Кавказу.

3.  Повысить качество работы следственных органов, поддерживать усилия по выявлению коррупции и экономических преступлений и привлечению к ответственности за них; одновременно положить конец безнаказанности правоохранителей и систематически эффективно расследовать заявления о серьезных нарушениях прав человека.

4.  При формировании молодежной политики на Северном Кавказе больше внимания уделять досугу молодежи, поощрять самореализацию; выработать продуманные и тонкие методы противодействия радикальному влиянию из-за рубежа.

Для предотвращения дальнейшей радикализации

Правительству Российской Федерации:

5.  Усилить способность следственных органов справедливо и в рамках закона привлекать к ответственности джихадистов, возвращающихся с Ближнего Востока; поощрять их добровольный вклад в антиэкстремистскую пропаганду более мягкими приговорами.

6.  Отделять законопослушных фундаменталистов от тех, кто практикует насилие; сфокусировав силовые меры на последних; прекратить репрессии в отношении законопослушных салафитов, особенно в Чечне; бороться с дискриминационной риторикой и практикой преследования людей за их религиозные убеждения.

Министерству внутренних дел Республики Дагестан:

7.  Отказаться от дискриминационных практик в отношении законопослушных салафитов, в том числе постановки их на профилактический учет как экстремистов и незаконных задержаний, ограничений свободы передвижения, обысков и взятия крови и слюны на анализ (иначе как в рамках уголовного дела).

8.  Прекратить давление на салафитские мечети и их закрытие и не производить его иначе, как по решению суда, основанному на объективном расследовании.

Содействие дерадикализации

Национальному антитеррористическому комитету:

9.  Развивать мягкие методы противодействия вооруженному подполью, включая создание программ выхода для радикалов, не совершивших тяжких преступлений, которые хотят вернуться из Сирии и Ирака.

10.  Возродить и усилить мандаты республиканских комиссий по адаптации боевиков, чтобы они могли работать с возвращающимися джихадистами; более конструктивно привлекать к сотрудничеству их родственников и лидеров умеренных фундаменталистов в рамках общих усилий по идеологическому противодействию вооруженному джихадизму.

Правительству Российской Федерации:

11.  Создать исследовательскую группу по дерадикализации с участием независимых экспертов, представителей правоохранительных органов и силовых структур, преподавателей, журналистов и религиозных лидеров, включая законопослушных салафитов; поручить ей выработку методики и правительственной программы по дерадикализации джихадистов.

12.  Изучить возможность создания федеральной программы по дерадикализации экстремистски настроенной молодежи, адаптации бывших джихадистов, а также по предотвращению радикализации в тюрьмах. Усилить сотрудничество и обмен информацией с Европейскими странами, включая Турцию.

Брюссель, 16 марта 2016 г.
 
This page in:
English
русский

More Information